В нашем провинциальном городе, расположенном в бывшей Совдепии,
в нашем доме, одного из спальных
районов, однажды прошли дожди. Как и
должно быть в Совдепии; в доме стали
проседать пороги подъездов и фундамент. Жители
дома обеспокоились, собрали всеобщее
собрание , стали думать, что делать
дальше?
Большинство
было очень занято; у каждого были семья,
у каждого были дети. Поэтому на собрании долго никто
задерживаться не мог. Мероприятие
длилось не более десяти минут.
Быстренько
собрались, быстренько обговорили
проблему и решили... поставить в подъезде
домофон.
* * * * *
Не мог я
присутствовать на том собрании, к
сожалению. Но вряд ли мой голос прозвучал
бы там громоподобно и убедительно, не
думаю, что ко мне бы прислушались. Такой
уж я есть, склонный к рефлексии и раздумьям, и потому совершенно неубедительный в
дискуссиях.
Подошёл к
кое- кому из соседей, попытался переубедить
в том, что спасение дома важнее домофона.
Но решение уже было принято, потому
говорили со мной не очень охотно, никто
ничего не хотел менять, пару раз напомнили
о необходимости сдать четыреста гривен.
На том обсуждение и закончилось. Да.
* * * * *
В назначенный
собранием день вездесущая соседка
напомнила о необходимости сидеть сегодня
дома. Сижу. Четыреста гривен сдал.
Около полудня
в подъезде раздались звуки работ. Визжала
дрель, что- то стучало, что- то переносилось.
В квартире появились какие- то горелые
запахи. Через часа три звонят.
Открываю.
В дверном
проёме стоят двое:
Один постарше,он
был пониже, с усами; другой помоложе, и
без усов, на голову выше. «Секонд хенд»
на том, который помоложе, был почище.
Они внесли с
собой дух праздника, пожалуй, как на мой
день рождения явились. Сыпят шутками,
на лицах самые широкие, доброжелательные
улыбки. Думаю, как вести себя, если вдруг начнут
меня обнимать?
Радуясь жизни,
тот, который постарше, улыбается: «Вот
раньше провод китайский был, совсем
плохо домофоны работали. Вот теперь
провод российский, качество российское-
настоящее.»
«Может ещё,
что- нибудь сделать надо? По свету, по
сантехнике?»
Так они мол, готовы.
"Да нет"-, отвечаю,- "с электропроводкой и с сантехникой у
меня всё в порядке".
Немедленно
мои собеседники начинают некий манёвр,
обходя меня с двух сторон и устремляясь
в разные комнаты- выбирать место для
телефонного аппарата, значит. Возвысив
голос до командирского, иногда со мной такое случается, говорю, что
делать им в моих комнатах нечего.
Немного
смутившись отвечают, что они только как
лучше хотели, что бы аппарат у меня
поудобнее разместить. Если поставить
его возле вот той кровати, то мне совсем
хорошо будет. Гостей можно, не подымаясь
с постели принимать, с меня только за
дополнительный провод доплатить...
Говорю уже в
раздражении: «Неет! Делайте в прихожей!
Мне вообще этот домофон не очень нужен,
и гости у меня редко бывают.»
На лицах
моих добродетелей синхронно
появляется выражение искреннего
расстройства.
Идут они, как
я сразу понял, на последний штурм:
«Вот, по инструкции
мы должны в вашей двери маленькую дырочку
просверлить, но тогда ваш домофон будет
плохо работать. Если доплатите двадцать
гривен, мы сделаем большую дырку, и
домофон будет работать хорошо!»
« Мне вообще
этот чётов домофон не нужен!»- отбиваю
и эту атаку.
Выражение
мастеров принимает после этих слов
смиренно- обыденное выражение.
Уф! Победа за
мной!
Минут через
десять, работы были закончены. Злосчастный
аппарат пристроился возле входной
двери. Настроение у меня после этого
визита, оставалось почему- то смешливо-
весёлое.
Весь вечер я
напевал под спонтанно рождённую мелодию
известные со школы стихи: «Я знаю город
будет. Я знаю саду цвесть, когда такие
люди в стране советской есть...»
* * * * *
Скоро зима, будет
слякоть, снегопады, наверное. Обледенение
будет дальше разрушать фундамент дома.
Обеспокоенные жильцы вновь соберут
срочно собрание.
Наверное в
нашем подъезде скоро появится и лифт.
